Неточные совпадения
Но, как человек от природы умный и добрый, он очень скоро почувствовал невозможность такого примирения и, чтобы не видеть того внутреннего противоречия, в котором он постоянно находился, всё больше и больше отдавался столь распространенной среди
военных привычке пить много вина и так предался этой привычке, что после тридцатипятилетней
военной службы сделался тем, что
врачи называют алкоголиком.
Лопухов положительно знал, что будет ординатором (
врачом) в одном из петербургских
военных гошпиталей — это считается большим счастьем — и скоро получит кафедру в Академии.
«Я требую, — писал в 1874 году известный немецкий хирург Лангенбек, — чтобы всякий
врач, призванный на поле сражения, обладал оперативною техникою настолько же в совершенстве, насколько боевые солдаты владеют
военным оружием…» Кому, действительно, может прийти в голову послать в битву солдат, которые никогда не держали в руках ружья, а только видели, как стреляют другие? А между тем
врачи повсюду идут не только на поле сражения, а и вообще в жизнь неловкими рекрутами, не знающими, как взяться за оружие.
Граф Аракчеев пригласил к себе вольно-практикующегося
врача, но вскоре его уволил и обращался к
врачу военных поселений К. П. Миллеру и иногда к Азиатову.
Раньше он служил
врачом в
военном флоте и в торжественных случаях облекался в
военный флотский сюртук.
Война уже началась, я был призван
врачом на
военную службу и заведовал дезинфекцией военно-санитарных поездов на одном из московских вокзалов.
Лучшие молодые люди в том возрасте, когда они еще не испорчены жизнью и избирают карьеру, предпочитают деятельность
врачей, технологов, учителей, художников, писателей, даже просто земледельцев, живущих своим трудом, положениям судейским, административным, духовным и
военным, оплачиваемым правительством, или положению людей, живущих своими доходами.
Всего человек около сорока пассажиров, из которых тридцать два едут в Маньчжурию, тридцать
военных, — среди них два
врача, поляк и еврей, и один интендантский чиновник да двое штатских; С. Соколов, у которого своя мукомольная мельница в Харбине, работающая теперь исключительно для продовольствия войск, и я.
Работа по службе была несложна, но вскоре молодой доктор с отзывчивой душой и с искренним желанием работать нашел себе практику среди крестьян, с большим доверием, спустя короткое время, начавшим относиться к «
военному дохтуру», нежели к изредка посещавшему врачебный пункт, находившийся в селе, земскому
врачу.
Другая «особенность военно-медицинской службы» заключалась в том, что между
врачом и больным существовали самые противоестественные отношения.
Врач являлся «начальством», был обязан говорить больному «ты», в ответ слышать нелепые «так точно», «никак нет», «рад стараться».
Врача окружала ненужная, бессмысленная атмосфера того почтительного, специфически
военного трепета, которая так портит офицеров и заставляет их смотреть на солдат, как на низшие существа.
Везде сидели бездарные врачи-чиновники с бумажными душами, прошедшие путь
военной муштровки до полного обезличения.
Вот они, лодыри! И освобождены они были только потому, что молодой
врач «не был знаком с условиями
военной службы».
Грубость и невоспитанность военно-медицинского начальства превосходила всякую меру. Печально, но это так:
военные генералы в обращении с своими подчиненными были по большей части грубы и некультурны; но по сравнению с генералами-врачами они могли служить образцами джентльменства. Я рассказывал, как в Мукдене окликал д-р Горбацевич
врачей: «Послушайте, вы!» На обходе нашего госпиталя, инспектор нашей армии спрашивает дежурного товарища...
Возле бараков уж расхаживали, в сопровождении главных
врачей, два генерала; один,
военный, был начальник санитарной части Ф. Ф. Трепов, другой генерал,
врач, — полевой военно-медицинский инспектор Горбацевич.
В одном из наших полков появился сильный брюшной тиф. Околоток был битком набит тифозными. Младшие
врачи указали на это старшему полковому
врачу,
военному.
В полках старшие
врачи,
военные, твердили младшим, призванным из запаса...
Мы пили чай у младших
врачей его госпиталя. И у них было, как почти везде: младшие
врачи с гадливым отвращением говорили о своем главном
враче и держались с ним холодно-официально. Он был когда-то старшим
врачом полка, потом долго служил делопроизводителем при одном крупном
военном госпитале и оттуда попал на войну в главные
врачи. Медицину давно перезабыл и живет только бумагою.
Врачи расхохотались, когда узнали, что Шанцер нашел излишним отдельное большое помещение для канцелярии.
Сообщил он своим
врачам, что на
военную службу поступил совсем недавно, по предложению нашего корпусного командира; служба была удобная; он числился младшим
врачом полка, — но то и дело получал продолжительные и очень выгодные командировки; исполнить поручение можно было в неделю, командировка же давалась на шесть недель; он получит прогоны, суточные, и живет себе на месте, не ходя на службу; а потом в неделю исполнит поручение.
— Нет, нет, нет! Симулянт несомненный! — решил главный
врач. — Вы, штатские
врачи, не знаете условий
военной службы, вы, естественно, привыкли верить каждому больному. А они этим пользуются. Тут гуманничанье не у места.
После каждого посещения высшего начальства представитель
военного учреждения обязан извещать свое непосредственное начальство о состоявшемся посещении, с сообщением всех замечаний, одобрений и порицаний, высказанных осматривавшим начальством. Главный
врач телеграфировал корпусному
врачу, что был начальник санитарной части, осмотрел госпиталь и остался доволен порядком. На следующий день прискакал корпусный
врач и накинулся на главного
врача...
В двенадцатом часу дня подали поезд. Офицеры,
врачи,
военные чиновники высыпали на платформу. Каждый старался стать впереди другого, чтоб раньше попасть в вагон. Каждый враждебно и внимательно косился на своих соседей.
Вошел наш старший ординатор Гречихин с сестрою милосердия, которая несла перевязочные материалы. Он был невысокий и полный, с медленною, добродушною улыбкою, и
военная тужурка странно сидела на его сутулой фигуре земского
врача.
Главнокомандующий изволил заметить… Но как же этого не «изволило заметить» военно-медицинское начальство? Как этого не «изволили заметить» сами
врачи?
Военным генералам приходилось обучать
врачей внимательному отношению к больным!
— Пермской? — значительно протянул главный
врач. — Ну, вот видите! Это важное подтверждение: по статистике, жители Пермской губернии стоят на первом месте по вызыванию ушных болезней для избавления от
военной службы.
— Я не
врач, а
военный, а
военные во всех несчастиях дамам так помогают, а денег не берут.
Первый день ушел на проверку очередных списков и семейного положения призываемых. Со второго началось освидетельствование новобранцев. Приехали двое
врачей:
военный и гражданский — окружной, как называют их в Сибири.
Вздохнул подлекарь, глазки в очки спрятал. «Я, — говорит, — голубь, тебя б хочь до самого Рождества отпустил, сиди дома, пополняй население. Да власть у меня воробьиная. Упроси главного
врача, он все
военные законы произошел, авось смилуется и обходную статью для тебя найдет». Добрая душа, известно, — на хромой лошадке да в кустики.